ще-то это сильно попахивает чистейшей метафизикой, вам не кажется, господин мэр?
   - Нет, не кажется. Другой вариант, Морроу, на мой взгляд, куда хуже. Если ее убил не ты, значит, это было сделано по приказу тех, кто меня создал. Это ужасно как факт, но еще ужаснее этот факт осознавать. Тебя постепенно, шаг за шагом, лишают достоинства, чести, самой обычной человеческой смелости и самоуважения, а в довершение всего убивают твою собственную жену только потому, что у нее-то все эти качества остались, только потому, что их у нее отнять почему-то оказалось невозможным! Ну и что теперь им делать?
   - Именно об этом вы и думали пять минут назад, когда собирались размазать мои мозги по стене?
   - В каком-то смысле да... К сожалению, вся проблема в том, что я не могу убить, Тид. Не умею и не могу! Даже ради сохранения собственного достоинства.
   - Она для вас так много значила?
   Карбой коротко хихикнул.
   - Кто, Фелис? Нет, нет, тут дело совсем в другом. Просто ей нравилось, очень нравилось быть первой леди города, и делиться этим она, поверь мне, ни с кем не собиралась. Никогда и ни за что на свете! Ну а я... я... я был всего лишь чем-то вроде сутенера. Звучит, конечно, на редкость противно, но факт есть факт, тут уж ничего не поделаешь. Она занималась нашим, так сказать, публичным обликом, ну а я всем остальным. Доходы делили пополам. Им это нравилось. Больше чем нравилось. Потому что через нее на меня легко было влиять. И заставлять делать все, абсолютно все, что им надо. Хотя и к обоюдной выгоде. Я, признаюсь, с удовольствием прикрывал эту сволочь Лонни Раваля и его шайку эффектной словесной трескотней и обещаниями, на которую легко поддавались люди, а он обеспечивал нас удобствами и хорошими деньгами. Очень хорошими деньгами. Кто же откажется?
   - Ну, если так оно и есть, то с чего бы вам принимать все это так близко к сердцу, Марк?
   - Ас того, что в каком-то смысле я-то ее и убил, Тид. Звучит довольно глупо,