будут переписаны, подписаны и переданы кому надо, главу администрации неподкупного мистера Пауэла Деннисона можно будет уже не бояться. Совсем не бояться! Он станет самой простой шестеркой, только и всего. Будет с должным рвением продолжать свое дело, может быть даже искренне веря, что служит людям, но... при этом всегда будет помнить и знать - как только он попытается, хотя бы только попытается, куснуть Раваля и его "семью", то эти письма немедленно предадут гласности, и тогда ему конец! Полный и окончательный... Он станет самым банальным взяточником, который за хорошие, очень хорошие деньги так же хорошо поет под дудку отпетых мерзавцев, а соответствующие инструкции и отчеты передавал своему личному курьеру Тиду Морроу через убиенную жену мэра Фелисию Карбой, которую они только для этого и использовали. Для нее, вполне возможно, даже совершенно вслепую. Кроме того, "привязывание" к делу женщины, которая уже не в состоянии отрицать свое участие, давало прекрасный повод для обоснованного подозрения в наличии мотива преступления.
   - Только не рассчитывайте на то, что сможете наделать копии этих писем, вызубрить их наизусть, чтобы потом категорически от них отречься, - мягко предупредил их Вейс. - Мы уже предупредили вашу дочь, мистер Деннисон, что если только она не откажется от всего этого, то ее друга Тида будут продолжать выжимать, словно половую тряпку. И уверяю вас: мало никому не покажется!
   - Мы же тоже можем сказать ей, что вы кормите ее чистой дезой, - заметил Тид. - Ведь дела-то против меня у вас никакого нет.
   На лице Вейса промелькнула широченная голливудская улыбка и тут же исчезла. Он сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил оттуда небольшую, четыре на шесть, но глянцевую, великолепно выполненную фотографию.
   - Мы показали ей вот это, мистер Морроу, и она, поверьте, чуть не потеряла сознание. Вот смотрите сами.
   Тид взял протянутое ему фото, и то, что он там увидел, было хуже чем кошмарный сон: