ложи мы ей ради его спасения броситься под колеса грузовика, и она сделает это немедленно, даже не раздумывая. - В его голосе зазвучали жесткие, угрожающие нотки. - Она сделает все, абсолютно все что мы ей прикажем! Вам это понятно?
   Тид бросил взгляд на Марсию: пепельно-серое лицо, капельки пота на лбу и над верхней губой...
   - Она сделает это, - прошептала Марсия.
   - Мне совсем не хотелось бы рисовать вам страшные картинки и выглядеть эдаким крутым, не знающим пощады парнем, - по-прежнему жестким тоном произнес Вейс. - Но если вы не будете играть по нашим правилам, то вашей девочке придется совсем не сладко. Ей будет настолько стыдно, что не захочется возвращаться домой. Никогда! Например, мы можем подбросить в ее школу несколько студийных фотографий определенного рода. Надеюсь, вы меня понимаете, мистер Деннисон? - Вейс быстрым движением языка облизнул нижнюю губу, наклонился вперед. - Мы вас и сломим, и сломаем. Заупрямитесь - тут же получите несколько таких картинок, чтобы лично убедиться в их конечном предназначении. Причем учтите, принуждать ее к этому никто не будет. Все будет делаться исключительно добровольно. Будете продолжать упрямиться - пришлем целую пачку кадров из фильмов еще более откровенного содержания, ну а если не поможет и это, отправим ее на улицу. И даже если вам рано или поздно удастся ее найти, она пошлет вас к чертовой матери, потому что к тому времени ее, мягко, очень мягко говоря, уже нельзя будет назвать девушкой, а у вас начнут появляться мысли, что мы найдем способ проделать то же самое с вашей старшей доченькой. И тоже на совершенно добровольной основе. - От рисуемых им картинок Вейс настолько распалился, что стал буквально выплевывать слова. - Знаете, ваше тупоголовое упрямство меня просто смешит. Вы считаете, что закон - это Господь Бог, который все сверху видит и внимательно следит, чтобы все делалось по справедливости? Проснитесь, Деннисон! Откройте ваши подслеповатые глаза. В этом городе