му-то открыто, и ночной ветерок тихо покачивал тонкую, неряшливую занавеску... Тид подбежал к окну, высунул голову наружу, посмотрел вниз. Там, на капоте одной из стоящих рядом машин, виднелась скрюченная фигура. В тусклом свете из окна бара на первом этаже он рассмотрел ее черные волосы, которые были такими мягкими и шелковистыми в его пальцах... Для Тида время остановилось, поскольку из ее позы, из абсолютной неподвижности стало ясно - теперь торопиться уже незачем...
   Лежавший мужчина снова застонал. Тид будто на деревянных ногах подошел к нему, несколькими сильными пощечинами привел его в чувство, приставил дуло пистолета к лицу, попытался заставить себя спустить курок, чтобы увидеть, как пуля размозжит ему череп, как мозги заляпают стены. Но почему-то не смог. Мужчина на сантиметр-другой отодвинулся и чуть слышно прошептал:
   - Нет, нет, нет, не надо! Пожалуйста!
   Тид попытался спустить курок еще раз. И снова у него ничего не вышло. Презирая себя за трусость, он широко размахнулся и со всей силы ударил рукояткой пистолета в подбородок стонущего и трясущегося от страха подонка. Кость громко хрустнула и провалилась куда-то внутрь. Тид встал, бросил гневный взгляд на теперь уже безжизненно лежащее тело, повернулся и, пинком ноги откинув в сторону дверь, вышел в зал.
   - На пол, Тид! Ложись на пол! - услышал он крик Армандо.
   Совсем недалеко со стороны лестничной площадки на секунду показалась чья-то голова и тут же снова исчезла. Но пуля с противным визгом ударилась в деревянный косяк всего в нескольких сантиметрах от его левого плеча. Когда Тид, низко пригнувшись и вытянув руку с пистолетом вперед, медленно, осторожно шагал в направлении лестницы, он невольно думал о девушке, которая совсем недавно прямо у него на глазах, корчась от невыносимой боли, перекатывалась с боку на бок, царапала ногтями бледно-серый ковер...
   А также о той, другой, которой эти сволочи помогли выпасть из окна в вечный мрак прохладной