ерь давайте катите это чертово кресло. Поехали!
   Когда мисс Мишн огорченно пожимала плечами, ее белоснежная накрахмаленная форма приятно шуршала. Она прокатила кресло через дверь палаты к лифту, который поднял их на самый верхний этаж. В это время утра в солярии было много народу, но при их появлении все разговоры мгновенно смолкли и все глаза уставились на Тида. С нескрываемым жадным любопытством: еще бы, жертва кровавой разборки, в него всадили две пули! Когда привезли сюда, в нем оставалось всего литра полтора крови, не больше. Пока везли, в машине "Скорой помощи" всю дорогу вливали ему плазму, только тем и спасли. А когда его нашли, он качал ту мертвую девушку и все время разговаривал с ней. Совсем как с живой...
   - Вон туда, в тот угол, - попросил Тид.
   Она оставила его одного, перед самым уходом сказав:
   - Я вернусь ровно через час. Если вам что-нибудь понадобится, попросите вон ту медсестру, и она все сделает.
   Ее каблуки глухо застучали по полу солярия. По дороге к выходу она с удовольствием направо и налево раздавала профессиональные улыбки. Всем вообще и каждому в отдельности. После ее ухода молчание, очевидно, по инерции продлилось еще несколько секунд, затем прерванные разговоры снова возобновились... Взявшись за направляющие ободки колес, Тид развернул кресло таким образом, чтобы лицо было повернуто к солнцу, а спина к залу.
   Он никак не мог перестать думать о своей собственной жизни как о некоем графике, повешенном кем-то на стене в самой глубине его мозга: сплошная горизонтальная линия безмятежно и ровно тянулась до того самого воскресенья, всего три недели тому назад, когда он, проснувшись в коттедже у озера, услышал звуки душа, который принимала Фелисия Карбой, а затем она вдруг начала вздрагивать и нерешительно колебаться - сначала резко упала вниз, потом чуть поднялась и вроде бы успокоилась, но потом... потом просто рухнула вниз и куда-то пропала. Совсем! Неизвестно куда... Ни опасности, ни