йства, ни депрессии. Просто ничего! Просто пустота. Абсолютная пустота, и ничего больше!.. Из приятной игры, где, если ты соблюдаешь определенные правила, тебе вполне комфортно и, исключая незначительные, вполне решаемые неудобства, в общем-то все в порядке, жизнь каким-то непонятным образом вдруг превратилась в сплошной кошмар, где почему-то не помогла никакая защита. Никакая! И как только ты узнаешь об этом, все старые правила становятся ненужными, теряют всякий смысл...
   Единственными посетителями, для которых совершенно не требовалось его разрешение, которые приходили, когда хотели, были капитан Лейтон, с тонкими губами и смертельно бледным лицом, и худенькая полицейская стенографистка. Через некоторое время после каждого такого визита стенографистка приходила снова с пачкой уже напечатанных на машинке бумаг, которые ему приходилось подписывать там, куда она молча и деловито тыкала своим тонким наманикюренным пальцем.
   - Лонни Раваля уже арестовали, - сказала она ему, когда пришла в последний раз.
   - Что ж, прекрасно, - равнодушно отозвался он.
   - Взяли в международном аэропорту. С билетом в Мехико-Сити в кармане. Теперь будет сидеть до тех пор, пока полностью не осознает всю степень своей вины.
   - Что ж, прекрасно, - так же равнодушно произнес Тид.
   Стенографистка бросила на него любопытный взгляд, удивленно пожала плечами и, аккуратно сложив все подписанные им бумаги, молча вышла из палаты.
   Его рыжеволосая медсестра вернулась ровно через час, как II обещала, и, пока лифт спускал их вниз, сказала:
   - Мистер Морроу, вас там ожидает мисс Деннисон.
   - Кто?.. Передайте ей... нет, нет... пусть идет сюда.
   В палату вошла Марсия. Вся в черном. Напряженно, с прямой спиной села на стул рядом с кроватью.
   - Извини, Тид, но мне очень надо поговорить о твоих планах.
   Он молча кивнул.
   - Папа подает в отставку. Здесь он больше не хочет и не может оставаться. Ему предлагают вернуться