ение, будто природа наделяла этого человека энергетикой в последний день творения, когда сама умирала от крайней усталости. А когда Лейтон вдруг зевнул, Тид успел заметить его крохотные, как у ребенка, зубы...
   - Кто-то явно собирается шарахнуть по вашей голове здоровенной дубинкой, мистер Морроу. - Увы, это был не вопрос, а непреложная констатация факта.
   - Да, вы правы, похоже, именно так оно и есть.
   - Должен заметить, она была на редкость "занятой" женщиной. По крайней мере, с тех пор, как вышла замуж за Марка. Мне точно известны по меньшей мере трое парней, с которыми она умудрилась переспать. За весьма короткое время. - Он медленно отсчитал их на влажных и желтых от никотина пальцах. - Лонни Раваль, Люк Колвиц, судья Кеннелти... В прошлом году собственными ушами слышал, как на пикнике они обменивались своими, так сказать, впечатлениями. Наверное, у нее была непреодолимая тяга к "зрелым дядям". - На его лице появилась и исчезла совершенно нерадостная улыбка. - Послушай, Рич, когда ты пишешь о скандалах в мэрии, ты включаешь в свои репортажи эту тему тоже?
   На лице Севарда, как ни странно, появился смущенный румянец. Это у профессионального-то репортера!
   - В общем-то как-то раз мне действительно довелось побывать у них, чтобы взять интервью лично у самого Марка Карбоя, - отозвался он. - Но мэра совершенно случайно не оказалось дома, поскольку ему неожиданно пришлось уехать срочно улаживать какие-то проблемы с покупкой автобусов... Зато его жена была дома, и уже минут через десять до меня вдруг дошло, что, задержись я там еще хоть на пару минут, мне придется писать о нашем мэре только хорошее и исключительно в превосходной степени. Хотя бы для того, чтобы, как мне тогда казалось, облегчить мою провинившуюся совесть! Поэтому я немедленно, как у нас в газете принято говорить, сделал ноги. Боюсь, она тогда очень плохо обо мне подумала...
   Лейтон лениво перевел сонные, "покрытые пылью" глаза на Тида Морроу: