его не бояться и делать все как надо. Главное - не делать фатальных ошибок, ну а уж остальное само собой образуется... Вот только ступеньки почему-то никак не кончались, а шли все выше и выше!
   Но вот перед его мысленным взором образовался лестничный пролет, который был круче, намного круче, чем все остальные, который, казалось, ни за что не преодолеть. Значит, надо попробовать бежать быстрее, попробовать преодолеть это вроде бы пустое, но на самом деле важнейшее в жизни любого человека пространство и... вернуться в реальную жизнь. Только так, и никак иначе.
   Нет, как всегда бывает во сне, он так и не упал! И даже не закричал. Просто медленно и плавно опустился на место, где вихрь неуемной страсти уступил место алому пятну крови на его бедре, весь смысл которого он понял далеко не сразу. Только потом. Вместо этого, наконец-то отдышавшись, хрипло прошептал:
   - Господи, как же все это странно. Когда я еще ходил в школу, мы как-то ставили пьесу. Репетировали целый месяц. Практически каждый день. Похоже, то же самое происходит со мной и сейчас. Впечатление такое, будто все, что я делал раньше, было всего лишь только репетицией! Тренировкой. Подготовкой к...
   - Заткнись! - перебила она его.
   Тид настолько удивился, что даже не стал возражать.
   - А в чем дело? Что-нибудь не так? Я тебя чем-нибудь обидел? Если да, то поверь, совсем не хотел. Клянусь всем святым!
   - Господи, господи, господи! - торопливо прошептала она. - Неужели такое возможно? - Все тем же невыразительным, совершенно безжизненным тоном.
   Он протянул к ней руку, но Барбара откинула ее.
   - Слушай, в чем дело? Что я сделал не так?
   - Не важно. Ты все равно не поймешь.
   - Как это не пойму? А ты попробуй, попробуй, дорогая...
   - Может, я и попробую, вот только ты, прошу тебя, даже не пробуй, слышишь, не пробуй говорить со мной этим липким, вонючим, сутенерским тоном, дорогой!
   - Ну ты даешь! У тебя что, сдвиг по фазе?