на получении
  информации от твоего адвоката.
   - Ты хочешь сказать, любой информации?
   - Хотя бы так. Хочешь, чтобы я говорил откровенно?
   - Конечно.
   Адвокат провел ладонью по складке своих безукоризненных брюк белого
  двухсотдолларового костюма и ответил:
   - Дела у нас идут не блестяще. Люди начинают скапливаться по углам,
  барам и кабакам и говорить о том, что нужно самим свершить правосудие. Так
  как ты помощник шерифа и происходишь из одной из самых старых фамилий в
  стране, они подозревают, что с тобой могут произвести какую-то
  махинацию...
   - Ты отлично знаешь, что это не так.
   Шварт пожал плечами.
   - Мы оба это знаем, но остальные? Не забывай, что в основе это все
  рабочие, которые не блещут образованностью. К тому же, должен сказать,
  интервью, почти насильно взятое с больничной койки у миссис Лакоста и
  переданное по радио, не улучшили дело.
   - Что? Что сказала Рита?
   Шварт закурил сигарету и предложил пачку Латуру.
   - Чего она только не говорила. Естественно, что я не могу доказать
  это, но у меня твердая уверенность в том, что репортер, который ее
  интервьюировал, сунул ей под подушку пакет с деньгами для того, чтобы эта
  история, которую она рассказала, была достаточно скабрезна и изобиловала
  подробностями.
   Латур прикурил сигарету от сигары адвоката. Шварт пожал плечами и
  продолжал:
   - Проклятие заключается в том,