ли пустынны и молчаливы, если не считать нескольких пьяниц, спящих,
  положив голову на стол.
   Френч Байу испытывал раскаяние. Все остальные рабочие промыслов и
  рыбаки, которые составляли толпу орущих и беснующихся людей, постарались
  удрать из Френч Байу как можно дальше, или занимались тем, что внушали
  своим женам или маленьким подружкам, что, на случай, если их будут
  расспрашивать о них, интересы семьи требуют, чтобы они утверждали, что их
  мужья не покидали домов в этот вечер. Лишь только категория особ,
  привыкших подбирать деньги где только можно, уличные девки и девушки у
  Эми, у Герты или Мебл, делали себе неплохой заработок, обещая клятву, что
  некто провел всю ночь у них в объятиях и, безусловно, не мог быть замешан
  в деле об убийстве шерифа Велича или попытке линчевания Энди Латура. Они
  обещали отвечать примерно так:
   - Кто? Джонни? Нет, нет, это не так. Это невозможно. Он ввалился ко
  мне в девять часов и вышел только после первого завтрака!
   Маленькая тюрьма, сложенная из красных кирпичей, выглядела еще более
  ветхой и в ней пахло еще хуже, чем обычно. Камеры были переполнены
  арестованными, по пять-шесть человек в каждой. Были еще и другие,
  содержащиеся в отдельных камерах, в подвале и в зале заседаний в первом
  этаже.
   С красными от бессонной ночи глазами, с глубокими морщинами на лице,
  первый помощник шерифа Том Мулен смотрел в одно из