, и она бы принадлежала ему сколько угодно, пока длилась бы их
  связь. И, по правде говоря, это было бы лучше, чем находиться здесь и
  мучиться.
   Латур провел рукой по своему потному лицу. К сожалению, он не
  чувствовал к маленькой рыженькой девушке ничего, кроме физического
  влечения. Он мог говорить себе что угодно, заводить связь с кем угодно, но
  все равно он оставался влюбленным в Ольгу и, вероятно, останется таким
  навсегда.
   Он перевернулся на левый бок и сделал это напрасно. Ольга лежала на
  спине и лицо ее было теперь повернуто к нему. Их тела соприкоснулись.
   Ольга спросила его:
   - Ты не можешь заснуть?
   - Нет, - признался Латур. Он постарался немного отодвинуться от нее.
   Голосом, немного неуверенным, она пробормотала:
   - Я тоже. Вероятно по той же причине...
   У Ольги был трезвый ум.
   - Лучше перестанем быть смешными. В конце концов, мы женаты. Ты - мой
  муж, а я - твоя жена.
   Она завозилась в темноте и присела. Было слышно шуршание шелка и,
  когда она снова легла рядом с ним, вместо материи ее рубашки он
  почувствовал прикосновение ее атласной кожи, а ее руки обняли его. Латур
  схватил ее в объятия жадно и резко, почти стыдясь того, как он быстро
  капитулировал. Он не в состоянии был владеть собой и был рад, что в
  комнате было темно и он не мог прочитать в глазах Ольги презрение и
  неприязнь.
   Их объятия длились