говорил это Старику.
   Он пошел по коридору, чтобы вернуться в кабинет шерифа. В камере, по
  другую сторону прохода, девушка, которую только что привели, схватила
  обеими руками подол своей юбки и стащила с себя ее через голову. Под
  платьем у нее ничего не было.
   - Проклятый бордель, сволочи и прохвосты, - ворчала она. - Будь
  проклят этот бордель для всех шлюх! Могли бы они хоть немного здесь
  проветрить!
   Продолжая все время ворчать про себя, девушка использовала кадку
  камеры. Латур был смущен. Между тем, он работал помощником шерифа уже два
  года, но никогда не замечал ни что тюрьма такая ветхая, ни того, что
  отделение для женщин находится так близко от места, где он сейчас был
  заключен. По правде говоря, эта изолированная камера использовалась редко.
  Она предназначалась для тех, преступления которых не могли быть
  рассмотрены шерифом Величем, а рассматривались трибуналом. Никто из
  мужчин, крепко спящих в своих камерах, достаточно удаленных, не могли
  видеть того, что происходило в камере, в которую Даркос посадил девушку.
   Она подняла глаза и увидела, что он смотрит на нее. - Вы уже
  достаточно насмотрелись на меня, гнусная вы личность!
   Латур сел на койку.
   - Простите меня.
   Девушка забыла или сделала вид, что забыла, что она голая, и
  уцепилась за решетку своей камеры. Несмотря на свое опьянение, она еще
  старалась