ак, чтобы он шел впереди него, Том Мулен, наконец,
  сказал первые ободряющие слова после ареста.
   - Мы стараемся доказать это.
   Латур открыл дверь в комнату дежурных. С бледным лицом, но спокойная,
  с тщательно причесанными светлыми волосами, с большой корзиной в руке, в
  сопровождении Георга, Ольга стояла у одного из столов, на котором
  помощники шерифа играли в минуту отдыха в карты.
   Мулен посмотрел на часы.
   - Время двадцать минут, - сказал он, закрывая дверь.
   Ледяным и презрительным тоном Георг воскликнул:
   - Итак, вот он человек, за которого моя сестра вышла замуж! И ты
  могла сделать подобную вещь! Если бы в этой стране это разрешалось, я
  избил бы тебя, как бешеную собаку до смерти.
   На это, безусловно, нечего было ответить. Латур ничего не сказал. Но
  Ольга повысила голос и проговорила без всякого акцента, как настоящая
  американка:
   - Замолчи и уйди отсюда! - сказала она. - Тебе здесь нечего делать.
  Это не ты замужем за Энди, а я!
   Высокий белокурый парень хотел протестовать, но Ольга бросила на него
  лишь один-единственный взгляд.
   - Я тебе сказала, чтобы ты оставил нас одних.
   Георг пожал плечами.
   - Как тебе угодно. Я увижу тебя перед судом.
   Дверь тяжело закрылась за ним. Латур никогда не думал, что молчание
  может быть настолько тяжелым. Он страдал от того, что на нем была надета
  грязная рубашка и что он был небрит. И это как