сала и подписала, все, что сможет сделать для тебя судья Блекли -
  это отправить тебя в суд высшей инстанции, где ты будешь судим по этим
  двум преступлениям.
   - Я знаю, - ответил Латур.
   У Шварта не было больше его оптимистического вида.
   - И, учитывая твои боевые заслуги и твою безупречную службу, как в
  рядах армии, так и на посту помощника шерифа, я буду просить суд на
  основании недостаточности доказательств виновности отпустить тебя под
  залог. Правда, я сомневаюсь, что они на это согласятся.
   - Я знаю, - повторил Латур.
   Он еще чувствовал на своих губах вкус поцелуя Ольги. Она сказала ему:
   - Пусть бог защитит тебя.
   Для нее безразлично было, что ее муж обвинен в убийстве старика.
  Единственная вещь, которая в ее глазах только имела цену, это было
  сознание, что он из ее объятий перешел в объятия другой женщины. Может
  быть, то было самолюбие или еще более глубокое чувство. Если ему удастся
  когда-нибудь выбраться из этой ямы, он сразу же выяснит это.
   Он заметил, что Шварт продолжает говорить.
   - По моему мнению, - говорил адвокат, - мы должны держать свое мнение
  при себе до процесса. Я хочу говорить о трех покушениях на твою жизнь и о
  своей гипотезе, что тот, кто пытался убить тебя, убил Джека Лакосту и
  изнасиловал его жену в надежде, что суд сделает то, что ему не удалось
  сделать.
   Латур чувствовал себя страшно безразличным. Ему почти