отец Динант. - А тем временем
  необходимо найти кого-нибудь, кто бы смог написать для меня это письмо".
   Знакомых в гостинице, к которым можно было обратиться за такой помощью, у
  него не было - в "Отель Интернэшнл" останавливались только очень богатые, а
  значит, и высокомерные люди. Конечно, можно бы попросить написать
  кого-нибудь из служащих гостиницы, например официанта-еврея, приносившего в
  его номер завтрак. К тому же этот официант был всегда так вежлив и приветлив
  с ним. В первое же утро, когда этот парень принес ему завтрак, отец Динант
  попытался дать ему чаевые, на что официант ответил: "Извините, святой отец,
  но я вынужден отказаться - я никогда не принимаю чаевых от священников или
  раввинов. Почему? Боюсь, что это навлечет на меня беду. Может случиться так,
  что лошадь подо мной вдруг споткнется, упадет, сломает ногу, а до ближайшего
  телефона несколько миль. Однако, святой отец, если вам что-то понадобится,
  позвоните в нашу службу, позовите Салли, и я буду рад оказать вам любую
  услугу".
   При воспоминании о доброте официанта отец Динант улыбнулся и подумал, что
  розы в садах Иерихона все еще благоухают, а пальмы в Эн-Гадди по-прежнему
  шумят своей кроной.
   Он убрал авторучку в карман и надел шляпу. Затем, опасаясь, что может
  пойти дождь, священник подошел к стеклянной двери балкона, чтобы закрыть ее,
  и тут из 409-го номера до него донеслись громкие возбужденные голоса.
   - Рене, ты шутишь! - произнесла миссис Филлипс; - По-другому и быть