ю, что и ответить. - Он затянулся сигаретой.
  - Хотя мы познакомились недавно, я вас знаю давно, и это дает мне повод
  обращаться к вам по имени. Уже три месяца я разъезжаю за вами. Я навел о вас
  справки во всех отелях, где вы работали, и убедился в вашей безукоризненной
  репутации красивой и деловой женщины. Но странно, что вы не сохранили копию
  того письма и не зарегистрировали его. Вы были просто обязаны это сделать.
  Это что - намеренно?
   - Почему? Как я могла предполагать, что со временем этим письмом кто-то
  заинтересуется?
   - От немногочисленных друзей Анжелики мы узнали о ней гораздо больше, чем
  поведали его высочеству. Это письмо было первым и единственным, которое
  Анжелика осмелилась написать сыну.
   - Осмелилась, говорите вы?
   - Именно так. Те сотни тысяч франков, которые она получила за сына взамен
  на обещание забыть о нем, жгли ее совесть, не давали покоя. Она бы не
  простила себе, если бы хоть раз в жизни не поздравила сына. Вы же помните, в
  каком состоянии она была, когда пришла к вам в офис, - в стельку пьяной. На
  грани нервного срыва, полагаю, она должна была вам рассказать о себе гораздо
  больше, чем вы нам сообщили.
   - Извините, - покачав головой, с сожалением ответила Кара, - но я сказала
  все, что мне известно.
   - Ну, смотрите, в конце концов, это ваше дело, - пожал плечами Торк. - Но
  если вы от нас что-то утаили, то имейте в виду, что долго эту информацию вам
  сохранить не удастся. Это не детские игры. Здесь замешана большая политика,
  а