дними лучами
  солнца. Завидев Кару, он быстро поднялся и подошел к ней.
   - Рад вас видеть, мисс О'Хара. Большое спасибо, что приехали, -
  поблагодарил он, словно она прибыла на встречу по своей воле.
   Затем он спросил, была ли она в его стране, а когда Кара ответила, что
  нет, начал рассказывать ей о ней:
   - Она очень красивая. Немного первобытная, но очень красивая. С ее
  природными ископаемыми, огромными залежами нефти и газа, она могла бы стать
  вторым Кувейтом или Саудовской Аравией, примером для десятков других
  развивающихся стран в нашем регионе. Однако сейчас в связи с тем, что мой
  сводный брат не хочет ослабить свой диктаторский режим и дать подданным
  политические свободы, ее можно смело назвать тюрьмой для народа.
   Когда Хафиз начал говорить ей о том, какие добрые сердца у его
  соотечественников и какие у него на родине растут цветы, Кара достала
  сигарету и нервно закурила. Раздражение ее росло. Неужели он думает, что ей
  интересно, какая у них в стране средняя зарплата? И что ей за дело до формы
  рабства, гаремов и наложниц, до народа, погрязшего в нищете, который не
  хочет из нее вылезать, так как лучшей жизни никогда не видел и даже не
  слышал о ней. Хасан считал, что для того, чтобы вывести людей из
  средневекового рабства, их надо просвещать, давать им образование.
   Каре, которая никогда ничего ни от кого не получала и которая тоже никому
  ничего не давала, рассказы Хафиза о бедственном положении