рила. Но Гамила ни в чем не
  раскаивалась и ни о чем не жалела, за исключением того, что Ясмин - девочка.
  А она ведь так молила Аллаха! Но если бы она теперь могла начать жизнь
  заново, то поступила бы точно так же.
   Ну а теперь все кончено.
   Из-за жары Гамила всегда спала нагишом, и ей это нравилось. Обхватив
  сначала ладонями свои груди, она затем провела руками по телу. Грудь ее была
  по-прежнему тугая, живот имел красивую форму, внутренняя поверхность бедер
  была гладкой и прохладной. Ничто не изменилось в ее теле с того дня, когда
  они с Али впервые познали друг друга. Все, чем он тогда так восторгался,
  осталось прежним.
   Сегодня, когда принц держал ее в своих объятиях, он сказал ей: "Гамила,
  это должно было когда-то случиться. Пойми, у меня не осталось больше сил.
  Неужели я так наказан за совершенный нами грех?"
   От обиды уголки ее губ поползли вниз. Аллах свидетель, она делала все,
  чтобы угодить своему повелителю. А теперь, когда в чреве Гамилы уже бьется
  новая жизнь, он решил жениться на другой, а ее отправить на женскую половину
  дворца, где она станет посмешищем для других его жен и наложниц, отвергнутых
  за неспособность родить ему сына.
   "Это совсем не потому, что я полюбил эту девушку, - сказал он ей тогда, -
  или хочу разделить с ней брачное ложе. Она слишком независимая и земная. Не
  то что ты. Но сына мне родила Анжелика. Возможно, что и этой удастся".
   Стараясь не разбудить спавшего рядом Али, Гамила осторожно спустила ноги
  на пол