осиком прошла в соседнюю комнату. По крайней мере часть того, что
  сказал ей принц, можно было бы и простить. В глубине души она надеялась, что
  Саркати к рыжеволосой американке скоро охладеет. Да, первые несколько недель
  он будет от нее без ума. А потом?
   Гамила, не включая света, быстро оделась.
   "Нет, не любит эта американка Саркати и его предложение приняла только
  из-за денег, - подумала она. - Все любят деньги. Порфиро Родригес тоже их
  любил и за эту любовь поплатился жизнью, да прости его Аллах. Как он боялся,
  встречаясь со мной! Однако он совсем не испугался сделать то, что я ему
  велела".
   Девушка надела брюки, блузку, сунула ноги в плетеные сандалии и накинула
  на плечи норковую шубку. Теперь никто из служащих гостиницы не удивится,
  завидев ее входящей в "Отель Интернэшнл" в три часа ночи, когда в ресторанах
  еще играла музыка и большая часть постояльцев еще бодрствовала. Без
  бриллиантовой серьги в ноздре внимания на нее никто не обратит.
   Ее маленький револьвер с рукояткой, инкрустированной перламутром, все еще
  оставался там, куда она его спрятала, как только вернулась из
  Гольфстрим-парка, - в шкафу. Гамила надеялась, что стрелять из него ей снова
  не придется. Однако, если американка заупрямится, она не остановится ни
  перед чем.
   Опустив револьвер в карман шубки, Гамила прошла в комнату, где спала
  Ясмин.
   Няня ребенка тоже спала. Окно в детской было открыто, и через него в
  комнату проникал холодный воздух. Увидев,