с
  бриллиантом и вставила ее в левую ноздрю. Приладив на голове любимое
  украшение, спускавшееся на лоб, она вдела в уши подходящие по цвету серьги.
   Теперь девушка совершенно преобразилась и выглядела, как и подобает
  восточной женщине. А по-другому и быть не должно. В последний раз глянув на
  себя в зеркало, Гамила осталась довольна своей внешностью - от ее облика в
  Париже и Берне не осталось и следа. Затем она взяла со столика флакон с
  духами и, смочив пальцы, провела ими под грудью, тронула соски, за ушами.
  "Что ни говори, а охотник должен знать слабости зверя, на которого
  охотится", - подумала девушка.
   Как ни странно, но Гамила, не имевшая никакого опыта общения с мужчинами,
  отлично знала, как привлечь их к себе и сделать им приятное. Все же Аллах по
  отношению к ней проявил одновременно и жестокость и сострадание. Он навечно
  предрешил ее судьбу - принадлежать только одному человеку. И этим человеком
  оказался принц Саркати. "Эль-мектаб мектаб", как говорят на Востоке, что
  означает: "Что написано на роду, то написано".
   Гамила росла на женской половине дома, где главной, если не единственной,
  темой всех разговоров были мужчины и то, как добиться их расположения.
  Девушка надеялась, что все, о чем говорили женщины, она хорошо усвоила.
  Слушая многочисленных жен и наложниц отца, перечитывая по несколько раз
  "Сказки тысячи и одной ночи", а также изрядно потрепанный экземпляр "Свода
  секретных законов любви", Гамила настолько