рко. Из-за ставень на окнах, которые не снимались по
  причине возможной стрельбы - на крыше дворца и вокруг него все еще
  находились снайперы, - здесь царил полумрак. Два масляных светильника на
  каждой из половинок огромной двери освещали неверным светом внутренние покои
  принца.
   Гамила обвела взглядом лицо и сухощавое тело лежавшего на кушетке
  мужчины. Глаза его были закрыты. Из-за сильной жары он спал обнаженным по
  пояс, и, кроме белых обмоток, которые он предпочитал европейским шортам, да
  ослепительного блеска начищенных сапог, на нем ничего не было. Его некогда
  безукоризненно белые брюки, предназначенные для верховой езды, а теперь в
  темно-красных пятнах крови, валялись там, куда он их бросил перед тем, как
  войти в ванную. На полу всего в нескольких дюймах от свисавшей с кушетки
  руки мужчины лежала крупнокалиберная винтовка, с которой тот обычно охотился
  на тигров.
   На его лице, осунувшемся от волнений и тревог, лежала печать усталости.
  Абу аль-Хассан, который прислуживал принцу вот уже более тридцати лет,
  сказал ей правду - Саркати в последнее время много пил. Гамила это поняла,
  как только увидела на табурете рядом с кушеткой почти пустую бутылку из-под
  виски и перевернутый стакан, но отнеслась к его пристрастию к спиртному с
  пониманием - ее любимый слишком много пережил за эти дни и имел право
  расслабиться.
  
  ПРИНЦ АЛИ САРКАТИ
  
   Али Саркати лежал неподвижно и каждой своей клеточкой чувствовал, что
  вновь обретает