Гамила присела на кушетку. Ее глаза горели от негодования.
   - Они вас ранили? Абу аль-Хассан мне не солгал? На этих белых брюках не
  ваша кровь? - с тревогой в голосе спросила она.
   - Нет, - успокоил ее Саркати.
   - Я очень рада. - Вздох облегчения вырвался из ее груди. Теперь,
  оказавшись дома и увидев, что сидит рядом с ним, прикрывшим свои мужские
  достоинства одними белыми обмотками, Гамила почувствовала легкое
  замешательство. Ей вдруг показалась, что она решается на что-то очень и
  очень непотребное. Но, поборов себя, в надежде, что Саркати на нее смотрит,
  подняла руку и медленно провела ладонью по своим еще непросохшим волосам.
  Сделала она это намеренно, чтобы открыть его взору свои поднявшиеся над
  жилеткой груди. Пусть тот, кого она так страстно желала, видит ее прелести.
  Девушка знала, как важно в нужный момент показать мужчине свою грудь. Во
  всяком случае, так считали все, кто обитал на женской половине дворца.
   - Как только радио сообщило о начавшихся в стране беспорядках, я сразу
  собралась в дорогу, - продолжала Гамила. - Прилетела бы и раньше, если бы не
  потратила время на поиски пилота, который согласился преодолеть со мной
  оставшиеся двести миль.
   - Так ты прорвалась сквозь жуткий муссон только для того, чтобы оказаться
  рядом со мной? - удивленно спросил Саркати.
   - Да.
   - Тогда я просто поражен! - сухо ответил он. - А теперь ответь мне: зачем
  тебе это и почему на тебе такое одеяние?
   - Надеялась сделать