из его шайки. Сицилиано, я рассказывал,
  что эти арабы сделали с Элиабом и Зильпахом, моими троюродными братьями по
  материнской линии?
   - За последние три дня трижды, - продолжая проверять подносы, ответил ему
  старший группы. - То есть, Салли, с того дня, как в отеле поселился принц со
  своей свитой. Однако сколько раз тебе можно повторять одно и то же - принц
  Саркати и его команда, включая повара, никакого отношения к арабам не имеют.
  Они все мусульмане, но никак не арабы.
   - Да? А почему тогда им готовят отдельно?
   - Потому что они мусульмане, а в их Коране, как я полагаю, строго
  предписано, что им можно есть, а чего нельзя. Ну, скажем, аналогично тому,
  что говорится для нас в Библии.
   На официанта доводы начальника не подействовали.
   - Да? А я вчера вечером в ресторане видел этого великого белого раджу и
  его черноволосую красотку, которая глаз с него не спускала. Так вот, ни
  кускус, ни что другое, такое же вонючее, приготовленное этим усатым моржом,
  они не ели. Эта парочка на ужин заказала себе натуральные бифштексы. Вот
  такой толщины! И их им приготовили на обычной кухне. Так вот скажите, Луи,
  как это все понимать?
   Сицилиано заменил упаковку рисовых хлопьев, лежавшую на подносе,
  предназначенном для номера 418, на сухой инжир.
   - Не знаю, Салли. И прошу тебя, не задавай мне подобных вопросов - не
  твоего это ума дело. Лучше сосредоточь свое внимание на работе, а то инжир
  уже твоя четвертая оплошность за одно только утро. Учти,