официант. - Приехал
  к нам, остановился в самых дорогих апартаментах и изображает из себя шишку
  на ровном месте! А наше правительство из моего нищенского заработка выдирает
  налог, чтобы оказать ему многомиллионную помощь!
   Сицилиано закрыл дверцу из нержавеющей стали, предохраняющую
  установленные на тележке блюда от остывания, и спокойно произнес:
   - Пожалуйста, все свои претензии высказывай правительству, а не мне. Даже
  можешь в знак протеста устроить сидячую забастовку, как это делают другие.
  Однако перед тем как это сделать, Салли, окажи мне одну любезность - подкати
  эту тележку к лифту и поднимись с ней на четвертый этаж, а не то, не ровен
  час, из яиц выведутся цыплята, а локс оживет, нырнет в залив Индиан-Крик и
  станет метать икру. Да, и еще! Когда зайдешь в 421-й номер, передай мистеру
  Харрису, что у нас, в "Отель Интернэшнл", помимо кошерного лосося есть еще
  много чего другого. Скажи еще, что вся наша рыба свежая, что вылавливается
  она в безлюдных местах на Юконе раввином, служащим на границе, и коптится на
  тех самых бревнах, из которых был построен Ноев ковчег.
   - А что плохого в кошерной пище? - совсем не удивившись словам Сицилиано,
  спросил Салли.
   Старший спокойно воспринял вопрос своего чересчур въедливого
  подчиненного.
   - Ровным счетом ничего, Салли, - ответил он, - но ты уже третий день
  подряд вертишься возле этого усатого повара и каждый раз задаешь мне глупые
  вопросы. А теперь скажи, в чем разница между тем, кто ест