ах были тюрбаны.
   Кара взяла бинокль, купленный ею еще в Западном Берлине, и, поднеся к
  глазам, направила его на привлекшую ее внимание группу людей. Да, зрение ее
  не подвело - четверо стоявших мужчин действительно были в белых тюрбанах,
  какие носят мусульмане. Она даже сумела разглядеть кусочек красного
  головного убора, выглядывавшего из-под намотанной поверх него белой ткани.
   Пока она пристально разглядывала живописную группу, из воды вылезла
  девушка с необыкновенно красивой фигурой, поправила бикини и подошла к
  компании мусульман. В ее левой ноздре Кара заметила серьгу с бриллиантом
  каратов этак четырех-пяти. На вид купальщице было столько же лет, сколько
  Каре, а может быть, даже и того меньше. Неожиданно из-за дерева вышла амаха
  или аяха средних лет и обтерла ее большим махровым полотенцем.
   Кара, затаив дыхание, продолжала наблюдать. После того как женщина,
  нянька или служанка, - это зависело от того, из какой части мусульманского
  мира она приехала, - удалилась, девушка села в кресло рядом с сидевшим
  мужчиной. Перебросившись с восточной красавицей несколькими фразами, мужчина
  передал ей спящего ребенка.
   Кара перевела окуляры бинокля на мужчину. По первому впечатлению она дала
  бы ему лет пятьдесят пять, не больше. Волосы на его висках уже серебрила
  седина, а под глазами появились припухлости. Он выглядел человеком много
  повидавшим и очень уверенным в себе. Такого красивого, мужественного лица,
  как у него, Кара еще