илась и вскоре превратилась в
  изрытую колеями тропинку, петлявшую между деревьями. Воздух стал настолько
  чистым, что Латур ясно чувствовал запах дыма из кухни и аромат того самого
  пойла, что варил Тернер, еще за полмили до его забегаловки, где, собственно,
  и находился перегонный аппарат. Прошел уже год, как его никто не трогал, и
  Тернеру даже не приходило в голову соблюдать хотя бы элементарную
  осторожность.
   Остановив машину, Латур вышел и принялся продираться сквозь густой
  кустарник. Поскольку Тернер гнал свое пойло за городом, вдали от любопытных
  глаз, он мог позволить себе организовать все с размахом. В ряд вытянулись
  бочонки, над ними поблескивали змеевики, печи были выложены кирпичом, и все
  это сооружение покоилось на массивной платформе, соединявшей берега
  Букер-Крик.
   Укрывшись за деревом, Латур видел, как мужчина с худым, изможденным лицом
  оставил мехи, снял с котла крышку и погасил огонь в печи. А потом, набрав
  полную пригоршню маслянистой жидкости, поднес ее ко рту и задумчиво пожевал
  губами, смакуя вкус. Недовольно поморщившись, он добавил в варево полную
  пригоршню куриного навоза и перемешал содержимое бочонка. Затем, взвалив на
  плечо две большие пятигаллоновые бутыли с только что сваренным виски,
  спустился с платформы.
   Навстречу ему из-за дерева шагнул Латур:
   - Ты становишься беспечен, Лант.
   На лице Тернера отразилось не столько беспокойство, сколько удивление.