нялся за печку. Потом с размаху вонзил топор в бочку с готовым виски, и
  еще горячая струя вырвалась наружу, сразу промочив ему брюки. Закончив, он
  отшвырнул в сторону бутыли, и те, стукнувшись друг о друга, с жалобным
  звоном разбились.
   - А теперь ступай вперед, - приказал он Тернеру. - И не вздумай
  доставлять мне лишние хлопоты!
   - Можно подумать, я не знаю! - огрызнулся Тернер. - Тоже мне большое
  дело! Сварить немножко виски, чтобы каждый, кто хочет, мог промочить себе
  глотку!
   Они уселись в машину, и Латур, развернувшись, поехал той же дорогой назад
  в город. Он вдруг с удивлением сообразил, что уже вечер. Неудержимо
  надвигалась ночь. Судя по всему, пока он возился с подпольной винокурней,
  прошло немало времени.., во всяком случае, куда больше, чем он думал. Кваквы
  и белые цапли уже устраивались на ночь в своих гнездах.
   Лакоста все еще возился на лужайке, копаясь в моторе своего трейлера. Но
  сколько Латур ни оглядывался, рыжеволосой девчушки нигде не было видно.
   Выстрелы, на этот раз их было три, прогремели один за другим. Стреляли из
  зарослей кустов, в трех сотнях ярдов от того места, где на лужайке копошился
  Лакоста. Одна из пуль пробила ветровое стекло. Две другие, оцарапав Латуру
  подбородок, - с визгом унеслись сквозь открытое в машине заднее окошко.
   Лант Тернер скорчился в три погибели, стараясь вжаться в сиденье как
  можно глубже.
   - Поехали, ради всего святого!
   Остановив