онами, банкиры грабили собственные банки, брат
  убивал брата... И все ради женщин.
   Где-то вдалеке послышались голоса. Шум и гам в камерах стих, как по
  волшебству, будто задержанные, боясь привлечь к себе внимание, в страхе
  затаились.
   Разъяренная толпа всегда непредсказуема. И никто не мог знать заранее, на
  кого обратится ее ярость.
   Воздух в камерах, казалось, сгустился от ужаса. Цветной парнишка в
  дальнем углу молился, дрожа всем телом.
   Тодд Келли, сжимая в руке винтовку, вышел из офиса и промчался по
  коридору к задней двери. Пробегая между открытой камерой Латура, он окинул
  его злобным взглядом:
   - И все из-за тебя, гад! Из-за того, что не можешь держать свое хозяйство
  в штанах!
   - Не делал я этого! - взмолился Латур. - Поверь!
   - Начинаю верить. Такие вещи, как сейчас, не происходят сами собой, уж
  я-то знаю! Кто-то явно хочет убрать тебя с дороги!
   Теперь и Латур слышал приближающиеся крики и шум во дворе тюрьмы. И тут
  же судорога страха сжала горло. Губы мгновенно пересохли. По спине пополз
  холодок, а сердце бешено заколотилось. Ему казалось, что он вот-вот
  задохнется.
   Еще минута - и крики слышались уже со всех сторон. Тухлый помидор влетел
  в открытое окно камеры и со звучным шлепком врезался в стену. Тяжелые
  ботинки заколотили в заднюю дверь.
   - А ну, откройте, - крикнул кто-то, - не то мы тут все разнесем!
   Келли смачно сплюнул на пол табачную жижу.
   - На