ой, этот Лакоста? Старый пьяница! А
  его так называемая жена, за которую вы все так переживаете, - обычная
  маленькая шлюха! И неужели вы ради такой, как она, готовы рисковать
  собственной жизнью?!
   Эти слова оказались роковой ошибкой. Глухой ропот гнева в толпе нарастал.
  Люди шагнули ближе, подступив к самому крыльцу.
   Эверт тщетно старался утихомирить толпу.
   - Послушайте! - надрывался он. - Если Латур и правда виновен...
   Тухлое яйцо, брошенное чей-то меткой рукой, угодило ему прямо в лоб.
  Зловонная масса потекла по лицу и измазала накрахмаленную рубашку.
   Рука шерифа Белуша легла на кобуру револьвера. Он снова заговорил, но
  мягкие, чуть ли не отеческие нотки, только что звучавшие в его голосе,
  исчезли, словно по волшебству. Теперь перед толпой стоял представитель
  закона.
   - А сейчас, ребята, предупреждаю в последний раз! Людей у меня немного,
  но все они вооружены и в случае чего не промахнутся! - Он повторил те же
  слова, что уже утром сказал Латуру:
   - Если вы поднимете на него руку, то только перешагнув через мой труп!
   Откуда-то из задних рядов вдруг донесся резкий негромкий хлопок, и на лбу
  у шерифа появилось ярко-красное пятно. Старик шериф озадаченно поднял к лицу
  левую руку и утер кровь со лба, но рука тут же бессильно упала. Это было
  рефлекторное движение, и оно оказалось последним в жизни старого служаки.
  Белая широкополая шляпа, скатившись по крыльцу, упала на землю.