ость столпившихся вокруг него людей, Латур
  сделал еще одну, последнюю попытку:
   - Послушайте, люди! Вы делаете ужасную ошибку! Вас просто используют!
  Я...
   Рукоятка пистолета ударила его по губам. Кровь брызнула фонтаном и
  потекла по лицу. Второй удар пришелся по горлу. Латур попытался крикнуть и
  не смог. Следующий удар на несколько минут поверг его в небытие.
   Почти ослепший от боли, Латур вдруг почувствовал, как ему связывают руки
  за спиной. Потом его подняли, и через мгновение, открыв глаза, он понял, что
  стоит на крыше трейлера. На шею ему накинули веревку, другой конец
  перекинули через толстый сук дерева, протянувшийся как раз у него над
  головой. Чьи-то руки торопливо намылили веревку.
   На покатой крыше стоять было чертовски неудобно. Латур с трудом сохранял
  равновесие. Он вдруг понял, что никогда еще не чувствовал себя так одиноко,
  как сейчас, когда за каждым его движением напряженно следило не меньше трех
  сотен глаз.
   А там, внизу, по-прежнему распоряжался Вилльер:
   - Кто-нибудь, у кого на машине есть форкоп, подцепите фургон. И ждите
  моего сигнала. Я крикну, когда трогать!
   Какой-то мужчина поспешно подкатил задом к трейлеру, другие быстро
  подцепили трейлер к машине.
   Тяжело дыша, Латур видел, как Вилльер уже поднял было руку, чтобы подать
  сигнал отправления сидевшему в машине. Но вместо того чтобы опустить ее, он
  вдруг замер, словно окаменев. Воспользовавшись минутным