ортивной
  рубашке:
   - Вы принесли ту пленку, которую отсняли прошлой ночью?
   - Да. Как вы приказали.
   - Вы прокрутите ее нам, старина?
   - Буду счастлив быть полезен.
   Лысый вытащил откуда-то небольшой экран, повесил его на стену и принялся
  возиться с пленкой. Вставив ее в проектор, который он установил на столе
  покойного шерифа, он воткнул вилку в розетку и выжидательно взглянул на
  Муллена.
   Джорджи нервно облизал пересохшие губы:
   - Но мы ведь разбили все кинокамеры!..
   - Да, но одну вы проглядели, - возразил Муллен и задернул на окнах шторы.
  - Ну вот, ребята, давайте-ка посмотрим, что тут у нас.
   Проектор застрекотал, и на экране появились первые кадры. Качество было
  неважным, света явно не хватало, и тем не менее можно было отчетливо
  различить лица людей, собравшихся вечером у здания тюрьмы.
   Латур завороженно следил, как на крыльцо вышел шериф Белуш и начал
  говорить, за ним шлейфом тянулся сигарный дым. Звука не было, но его
  отсутствие еще больше подчеркивало драматизм сцены, которая сейчас
  развертывалась перед глазами зрителей. Латур видел, как беззвучно
  задвигались губы шерифа, когда он заговорил. В полной тишине, которая
  воцарилась в комнате, слышался только треск проектора. Потом камера отъехала
  в сторону, и на экране появилось изображение передвижной телекамеры, вокруг
  которой толпились люди. Объектив выхватил из толпы стоявшего в первом ряду
  Джорджи.