я, готовила три раза в день, но чаще всего ты
  так и не появлялся до поздней ночи. - Слезы заволокли ей глаза и хлынули по
  щекам. Она сердито утирала их рукой. - А ночью разве я когда-нибудь хоть раз
  отказала тебе? Но ты сам отвергал меня. Что Я должна была думать, как
  по-твоему? Что ты нашел другую? Или даже не одну - при том, как все
  складывалось между нами... - Она зарыдала в голос, уже не стесняясь слез. -
  А если мы и были близки, как прошлой ночью, когда я старалась вернуть то,
  что было прежде, что тогда? Ты даже не потрудился сказать: "Я люблю тебя",
  или что там еще говорят в таких случаях? Ты заставил меня чувствовать себя
  шлюхой, которая вынуждена спать с мужчиной, потому что он ее кормит!
   Она еще долго молча плакала. Потом, по-видимому, полученное воспитание
  взяло верх. Сердито высморкавшись, Ольга вытерла слезы краем рубашки и
  встала.
   - Прости. Я не должна была говорить все это, жена не имеет на это право.
  Просто мне было очень обидно, я переволновалась, а теперь так обрадовалась,
  что ты жив, и забыла обо всем. Ты голоден?
   Латур молча стащил с себя ботинки. Он чувствовал себя последним подлецом,
  понимал, что это он был виноват во всем, а вовсе не Ольга. В собственном
  ослеплении обидой он видел ее там, где ее вовсе не было. И вдруг он
  почувствовал, как в его сердце шевельнулась гордость. Каждый мужчина в этой
  стране - да что там, в мире! - был бы счастлив иметь такую жену! Но