нные счета, скорее всего. Бог свидетель, этого добра он
  получал достаточно.
   Он свернул за угол и поехал по дорожке, вдоль которой в два ряда тянулись
  деревья, к задней двери старого господского дома, который принадлежал их
  семье вот уже более ста пятидесяти лет. Было время, когда он надеялся
  перестроить его, обставить новой мебелью, да что там - когда-то он вообще
  мечтал возродить его во всем его былом блеске и великолепии.., для Ольги.
  Это была всего лишь еще одна несбывшаяся мечта. Мечта, которая умерла в этой
  дыре, именуемой Френч-Байю.
   Выбравшись из машины, Латур миновал открытую веранду, рассчитывая
  заглянуть в дом через французское окно <Французское окно - доходящее до пола
  двустворчатое окно.>. И замер. С рассыпавшимися по плечам пышными волосами
  цвета бледного золота, зачесанными высоко на лоб и сзади напоминавшими
  сверкающий шлем какой-то воительницы, в простеньком белом платьице, которое
  великолепно обрисовывало все выпуклости ее восхитительно женственного тела,
  Ольга сидела перед телевизором. Латур вдруг вспомнил, сколько ему пришлось
  заплатить за всю эту немыслимую роскошь - телевизор, радиоприемник и
  магнитолу, - и на губах его появилась слабая улыбка. Он купил все это, как
  только вернулся домой, правда, тогда он еще считал себя богатым человеком...
   Он перевел взгляд с жены на лицо шурина - и побагровел. Впрочем, так было
  всегда, стоило ему только увидеть Джорджи.
   Толкнув