до него шуму
  догадался, что она выдвинула один из ящиков шкафа. Через мгновение он
  услышал ее голос:
   - Можешь включить свет, если хочешь.
   Латур зажег стоявшую на ночном столике лампу. Даже если Ольга и плакала
  тайком от него, то вода уже смыла все следы слез. Сорочка, которую она
  сейчас натягивала через голову, была простенькой, из плотного, непрозрачного
  шелка. Если не считать упавших на лоб бледно-золотых прядей, она выглядела
  так, словно ничего не случилось.
   - Надо оправить постель, - пробормотала она. Встав, Латур подошел к окну
  и выглянул. Еще стояла ночь. Облегчение, которое он испытал, увидев жену,
  растаяло, словно снег под яркими лучами солнца от звука ее невыразительного,
  тусклого голоса.
   - Ты не ушиблась? - не поворачивая головы, поинтересовался он. - Ну..,
  когда мы упали?
   - Нет, - равнодушно ответила она. - Ничуть. Латур не отрываясь смотрел в
  окно. В его нынешнем состоянии все вокруг: заросли кустов, темные силуэты
  деревьев на фоне угрюмого неба, даже безмятежная синева залива - все
  казалось ему подозрительным.
   Но по какой-то ему самому неведомой причине, а может, просто потому, что
  спало так долго терзавшее его напряжение, ему вдруг представилась Рита. И
  она предстала перед ним такой, какой он увидел ее в последний раз: тоненькая
  фигурка, беспомощная и безмерно одинокая посреди открытой всем ветрам
  пустоши.
   Теперь он гадал, правильно ли он поступил, когда привез