вторжение в частные владения. Но даже в
  этом мы не можем их обвинить, поскольку Моралес отказывается от заявления.
   - Какая разница! Гриер пожал плечами:
   - Может, ты и прав. Пойду схожу к машине и спрошу по радио у лейтенанта,
  как поступать в таких случаях.
   Он повернулся к двери и вышел.
   Вкус сигареты был горьким. Харт затушил ее о пепельницу. Чем глубже он
  копает это дело, тем больше камней преткновения попадается на его пути. Но
  одно он узнал. Не важно, что за всем этим стоит и на что нацелено: как
  Диринг, так и Моралес по уши в этом дерьме увязли. Он пустился в расспросы о
  яхте, будучи у Диринга, а тот немедленно сообщил Моралесу по телефону, чтобы
  капитан поджидал Харта. До сих пор у Харта лицо горело только при одном
  воспоминании о том, что произошло на борту. Его обвели вокруг пальца и
  заманили, словно дремучего деревенского жителя, купившего у мошенников
  слиток чистого золота.
   С другой стороны, если Бонни жива, почему Моралес дал ему увидеть лаз,
  который наверняка был на месте и в ночь предполагаемого убийства?
   А теперь еще и это: его и Герту могут обвинить в разврате и арестовать.
  Но независимо от того, арестуют их или нет, эта история наверняка попадет в
  прессу. Гриер и Хэнсон дадут интервью, а корреспонденты местных газет
  раздуют эту историю до небес. Харт уже видел перед глазами кричащие
  заголовки: +++
   "ПРЕУСПЕВАЮЩИЙ ВЛАДЕЛЕЦ АПТЕКИ БЫЛ ЗАСТИГНУТ В