вно
  стоять на ногах на осыпающемся песке. Шофер оказался сильнее его. Харт
  чувствовал, как слабеет его хватка. Тут водитель высвободил руку, выхватил
  пистолет и направил его Харту в голову.
   - Я тебя предупреждал: никаких подвигов! - задыхаясь, произнес он. - Но
  ты сам это затеял! Ладно! Когда полиция обнаружит то, что от тебя оставят
  акулы, если только когда-нибудь обнаружит, вид у тебя будет такой, словно
  тебя волной вынесло на острые скалы.
   Харт упал на колени, и ему показалось, что он слышит, как плачет Герта.
  Тут рыдания девушки и плеск волн взорвались в ослепляющей вспышке, и только
  сухой песок во рту был реальным...
   Когда Харт пришел в сознание, то лежал в открытой рубке катера, который
  ему был уже знаком. Его раскалывающаяся от боли голова покоилась на коленях
  Герты. Береговые огни Энсенады сливались вдалеке в расплывчатое мерцание.
   Насколько он мог судить, на борту они были вчетвером. Луис стоял у
  штурвала. Шофер, прислонившись к транцу, попеременно любовался то
  кильватерной струей, то Гертой. Пока Харт наблюдал за ним, тот отпил из
  пинтовой бутылки виски и решил, что Герта более привлекательна.
   - Знаешь, а ты славная девчонка, - сообщил он ей. - Я заметил это, когда
  ты вчера приходила в дом с Хартом. Но когда я увидел тебя в этом дрянном
  номере отеля... - При одном воспоминании у него перехватило дыхание. - Боже
  мой!
   - Заткнись! - сказал Луис от штурвала. -