освещенное окно. За ним находилась типичная для дома
  владельца ранчо гостиная с индейскими ковриками, грубо сколоченными стульями
  и стойками для ружей по стенам. В дальнем конце большой комнаты из дорогого
  стереофонического комбайна доносились звуки "Печального вальса" Сибелиуса.
  Для Бонни этот выбор был странным: очевидно, музыкальные вкусы беглянки
  разительно изменились с тех дней, когда она исполняла свои трюки в такт с
  песенками: "Я не могу дать тебе ничего, кроме любви", "Беби" и "Лишь
  бумажная луна...". Кресло, в котором сидела и слушала музыку женщина, было с
  высокой спинкой, такой высокой, что Харт мог разглядеть лишь изящную лодыжку
  и затылок с выкрашенными в черный цвет волосами.
   - Вот она! - прошептала Герта.
   - Ты ее видишь?
   - Только затылок.
   Харт протянул руку к ручке двери рядом с окном, а потом медленно
  выпрямился, когда какой-то твердый предмет прижался к его пояснице. Он с
  трудом повернул голову, чтобы глянуть через плечо.
   На него смотрел мексиканец средних лет, который будто материализовался из
  ночной тьмы.
   - Как вы уже поняли, - сказал он, - я держу пистолет у вашей спины,
  сеньор. Делать резкие движения будет очень неблагоразумно с вашей стороны. -
  И тут же добавил рассудительно:
   - Видите ли, любезный капитан Кабреро сообщил мне сегодня вечером, что
  кто-то в городе разыскивает сеньору и что у нас, возможно, сегодня будут
  гости.
   Харт почувствовал,