ень красивой.
  Даже сейчас, когда ей было, наверное, за сорок, с явно крашеными волосами и
  склонностью к полноте, она все еще сохраняла привлекательность и изящество.
  Но кем бы она ни была, это не Бонни Темпест!
   - Это вы, - спросил Харт, - сеньора Альвередо Монтес?
   - Да, - улыбнулась женщина. - Но я забыла о правилах хорошего тона!
  Пожалуйста, входите. И объясните причину, по которой политические враги
  моего покойного мужа желают мне зла. Я думала, что, когда Мексиканская
  республика благородно предоставила мне политическое убежище и я приехала
  сюда жить со своим братом, со всеми этими делами покончено раз и навсегда.
   Де Медоза подтолкнул Харта револьвером, напомнив:
   - Моя сестра пригласила вас войти.
   Он поклонился Герте.
   Харт чувствовал себя круглым идиотом.
   - Что я могу сказать в свое оправдание? - сказал он. - Только то, что
  ошибся. И что не хотел причинить вам зла, сеньора. Я думал, что вы - миссис
  Джон Р. Диринг, Бонни Темпест.
   Герта уселась на один из грубо сколоченных стульев и чинно сложила руки
  на коленях.
   - Она была стриптизершей в ночном клубе в Лос-Анджелесе, - пояснила
  девушка. - Участвовала в представлениях самых лучших ночных клубов. - Когда
  она посмотрела на Харта, взгляд ее сделался задумчивым. - И вот одна девушка
  сказала моему мужу, что видела ее в Энсенаде около четырех месяцев назад, -
  с едва заметной язвительностью в голосе продолжала Герта. - Но