- Верно, миссис Диринг, - согласился с ней инспектор Гарсия. Он снял одну
  из подушек на софе и вытащил спрятанный там микрофон. - Много чего
  противозаконно. Например, установка в этом доме подслушивающей аппаратуры.
  Или убийство. Подушкой. Вы ведь именно так сказали?
   Тут в первый раз с тех пор, как он велел Бонни заткнуться, заговорил
  Диринг. Это была констатация факта, а не вопрос.
   - Вы слышали все, что говорилось в этой комнате.
   - Все на магнитофонной пленке, - заверил его инспектор Гарсия. А потом
  сказал в микрофон:
   - Выключайте и перемотайте пленку, ребята. Магнитофонная запись не
  признается судом, но я сомневаюсь, что в ней будет необходимость. У меня
  такое подозрение, что одна из наших птичек вот-вот запоет.
   Дыхание воскресшей было прерывистым, когда она посмотрела на Моралеса.
   - Что ты стоишь! Защищай же меня! Застрели его и уведи меня отсюда!
   Моралес перевел взгляд с Бонни на безразличные лица полицейских, стоящих
  у открытых окон, и бросил револьвер на софу.
   - Только не я. На меня и так достаточно навешали собак. Бонни обозвала
  его непристойным словом. Потом, прижав портфель к глубокому вырезу платья,
  сделала несколько быстрых шагов в коридор и остановилась.
   - Похоже, - сказала она ломким голосом, - тут полно полицейских. Но меня
  ведь не посадят в тюрьму? Я не буду сидеть за решеткой? Не буду, с меня и
  так хватило девяти месяцев!
   Все еще прижимая к себе