В
  гриль-баре плаксивый тенор под аккомпанемент музыкального автомата
  превозносил до небес удовольствия и последствия от уступок губам слаще вина.
  И, как само море, люди, живущие его дарами, никогда не были спокойны.
   Харту не хотелось долго спать, и он пожалел об этом: чувствуя себя
  отдохнувшим физически, он не ощутил легкости в голове, пребывая в
  подавленном настроении. Оно, как ничто другое, иллюстрировало старинную
  поговорку о том, что в мире нет ничего постоянного, кроме смерти и налогов.
   Жара не спадала. В маленьком номере стояла такая духота, что трудно было
  дышать. Из-за отсутствия ветра с берега и вообще какого бы то ни было
  движения воздуха на краю океана жара стояла почти такая же, как в
  Беверли-Хиллз.
   Харт сделал шаг от окна и подошел к кровати. На подушке еще сохранился
  отпечаток головы Герты, но сама Герта наверняка отправилась в бар через
  дорогу, чтобы выпить кока-колы или чашечку кофе под сопровождение
  музыкального автомата.
   Харт прошел в ванную, включил свет и налил в раковину холодной воды. Про
  себя же подумал, что в каждой женщине сидит маленькая шлюха. И Герта не
  исключение. Проснувшись, она приняла ванну. Кафельный пол был устлан мокрыми
  полотенцами, а в самой ванной комнате витал теплый интимный запах мыла и
  воды, омывших недавно обнаженное женское тело. Искупавшись, словно для
  соблазна, она выстирала свои прозрачные