е чем через час-два, да и то без
  гарантии. Все такси в городе разъехались по вызовам, и когда Штрауд
  оказался на улице, то сразу понял почему. Повсюду завывали сирены. Каждый
  медик, каждый полисмен, каждый добропорядочный житель Нью-Йорка - все были
  мобилизованы на борьбу с эпидемией, санитарные машины с ревом пробивали
  себе дорогу на забитых людьми улицах. Паника царила небывалая. Кое-где
  отмечались случаи грабежей и мародерства, а следы неведомой болезни
  встречались на каждом шагу. Число заразившихся ею людей было столь велико,
  что многие просто валялись в канавах, переулках и на улицах, а еще здоровые
  боялись к ним прикасаться. Все жертвы напасти были похожи на зомби:
  вытаращенные глаза и вышедшие из подчинения тела. Они лежали в самых
  разнообразных застывших позах, где их застала злая сила, сковавшая мышцы и
  разум.
  
  Пробегавший по улице человек столкнулся со Штраудом лицом к лицу, по щекам
  его катились слезы.
  
  - Их слишком много! Боже, сколько же их! Что... что я могу поделать? Как им
  помочь? - прорыдал он и, спотыкаясь, бросился прочь.
  
  Каким бы сумасшедшим он ни казался, у этого случайного прохожего были все
  основания для отчаяния. Штрауду стало ясно, что город охвачен безудержным
  безумием.