истязаний он не чувствовал, одно
  лишь омерзение и ненависть к ним - к ним ко всем, - но особенно к Штрауду.
  Штрауд был главный колдун, их предводитель.
  
  "Плюй в Эшруада", - требовал без умолку звучавший у него в голове голос.
  
  Но что может сделать его слюна такому кишащему паразитами чудовищу, как
  Штрауд, с его силищей, с его торчащими, как у дикого кабана, клыками?!
  
  "Плюй!" - приказал голос.
  
  Виш повиновался, заляпав мягкую обивку двери бурой тягучей жижей, от
  которой потянулось облачко дыма. Дым собирался в палате сизыми слоями,
  горящие ткань и перья обивки пыхнули черным плотным облаком, и Вишневски
  зашелся в кашле... В уши ему ворвался оглушительный трезвон колоколов -
  сработала противопожарная сигнализация. Дверь распахнулась, и в палату
  ворвались два чудовища, мотая кабаньими головами, они схватили Вишневски
  своими противными щупальцами.
  
  - Где Штрауд? Приведите Штрауда! - закричал Вишневски, тщетно пытаясь
  освободиться от мертвой хватки мучителей, тащивших его сквозь удушливый дым
  прочь из палаты.
  
  "Плюй! Плюй в них!" - потребовал голос. Но тут в его тело вонзилась игла
  шприца, и через секунду Вишневски, ничего уже не соображая, бессильно упал
  на колени. Последнее, что он ощутил, - это