Леонардом?
  
  - Боюсь, что нам придется обходиться без него, Виш.
  
  Вишневски скорбно уронил голову и, помолчав, тихо проговорил:
  
  - Славный был человек...
  
  - Да нет, он просто в коме, доктор, - поправил его Штрауд.
  
  - Все равно, что смерть для такого человека. По ведь вы... вы же вышли из
  комы, Штрауд! Может, еще есть надежда?
  
  - Надежда умирает последней, сэр.
  
  - Ладно, Штрауд... Выведите меня отсюда!
  
  - Для того и пришел.
  
  Былая улыбка тронула губы Вишневски, но сквозила в ней непривычная печаль и
  усталость.
  
  - К тому же я чертовски проголодался, - признался Виш.
  
  Штрауд внимательно посматривал на Вишневски, с головой ушедшего в работу.
  Каким бы сумасшедшим он ни казался медикам в "Бельвю", Штрауд находил его
  сдержанным и суховатым, несколько, правда, растерянным и сбитым с толку
  тем, что его то и дело покидает способность ясно и четко восстанавливать в
  памяти недавние события, из-за чего Виш обрушивал на Штрауда тысячи
  вопросов сразу... Но даже в состоянии такого "безумия" мозг Вишневски
  функционировал блестяще. Работали они в лаборатории Вишневски, помещавшейся
  в Музее древности, где ученого окружали предметы, знакомые ему на
  протяжении всей сознательной жизни. Еще ребенком Вишневски