реживаете за Леонарда, Эйб?
  
  - Да... очень.
  
  - Шансов у него не так уж много, признайтесь
  
  - В настоящее время он по-прежнему в коме, но врачи делают все, что в их
  силах.
  
  - Но почему же меня пощадили, Штрауд? И вас? Почему Леонард, а не мы?
  
  - Ну, вы по природе своей боец, а что касается меня...
  
  - Леонард тоже боец. Так что это не объяснение.
  
  - Твердость духа, трезвость ума, сила воли? Сам не знаю, в чем причина. Мне
  говорили, что вы подожгли свою первую палату в "Бельвю", хотя руки у вас
  были связаны, да и спичек не было... Как вам это удалось?
  
  Вишневски и сам терялся в догадках. Его только постоянно тревожило смутное
  ощущение, что он не должен доверять Штрауду, что в этом человеке кроется
  нечто странное и страшное и что он обязан не спускать с него глаз.
  
  Штрауд взглянул на часы. Шесть часов вечера. Два дня назад он сошел с трапа
  самолета в аэропорту имени Кеннеди. Время работало против них.
  
  Сэмюел Леонард, доктор философии, куратор раздела археологии Американского
  музея в Нью-Йорке по-прежнему пребывал без сознания в больнице Святого
  Стефана, где группа врачей из эпидемиологического центра во главе с
  доктором Кендрой Клайн неотрывно следила за его состоянием по показаниям
  приборов