ся к ее отелю. По дороге, перемежая свое
  повествование протяжными зевками, Кендра рассказала все, что случилось за
  какие-то мгновения до того, как Леонарду была введена доза противоядия.
  Штрауд с неподдельным интересом выслушал ее историю и по окончании произнес
  только одно слово:
  
  - Мефистофель.
  
  - Да нет же, мефитис, я же ясно сказала, мефитис, - поправила его Кендра.
  
  - А я вспоминаю средневековую легенду о дьяволе, купившем душу Фауста, -
  объяснил он.
  
  - А-а, - сонно протянула Кендра.
  
  - И тот же дьявол дал имя пьесе Марло[25].
  
  - Гете, - опять поправила Штрауда Кендра.
  
  - И Марло тоже.
  
  - Сказки все это, литература, - пренебрежительно фыркнула Кендра.
  
  - А меня всегда интересовало, почему и Марло и Гете дали дьяволу одно и то
  же имя, причем он говорил, если нужно, по-немецки, а когда требуется, то и
  по-английски...
  
  - Литературные персонажи... Вымышленные они все, - упрямо пробормотала
  Кендра, с трудом сопротивляясь зевоте.
  
  - Или мы так всегда думали. Но вот недавно я узнал, что Дракула[26] был не
  таким уж вымышленным персонажем. Подумать только... Кто бы мог представить
  себе всего несколько дней назад, что под самым большим в стране городом, в
  недрах Манхэттена, лежит этрускский