будто в бесконечной безумной гонке. Огни
  мелькали со всех сторон, неприступными скалами высились монолиты
  небоскребов, образующих горные кряжи и ущелья. Далеко внизу мосты и каналы
  пересекались между собой, словно набрякшие вены на натруженной человеческой
  руке. Внезапно вертолет вошел в крутое пике, и сероватая рябь Гудзона
  стремительно рванулась их поглотить. В глаза Штрауду бросились лесные
  заросли Центрального парка, и, не раздумывая больше ни секунды, он ухватил
  ручку управления в попытке выправить полет винтокрылой машины.
  
  Пилот, однако, вцепившись в ручку мертвой хваткой, не уступал. И когда он в
  пылу борьбы повернул голову, Штрауд отпрянул. Глаза Лютера Стоукса полыхали
  яростным и одновременно ледяным зеленым пламенем, пламенем жажды уничтожить
  Штрауда.
  
  - Штрауд! Вы слышите меня, Штрауд! - звал его Натан.
  
  Штрауд успел только мельком увидеть растерянных Кендру и комиссара,
  прижатых к спинке заднего сиденья немыслимым виражом.
  
  - Падаешь! Падаешь! - торжествующе крикнул злорадный демонический голос
  неподвижными губами Стоукса.
  
  Штрауд, которому доводилось пилотировать вертолеты во время войны, изо всех
  сил пытался вырвать ручку управления из словно прикипевших к пей пальцев
  Стоукса, в