корбной горы в черную тьму,
  казавшуюся дорогой в ад. И Штрауду пришлось карабкаться по этой ходившей
  ходуном жуткой массе на четвереньках. Он не мог представить себе, сколько
  ему еще предстоит так ползти, а время его стремительно истекало...
  
  Но он должен во что бы то ни стало отыскать своего врага, врага всего рода
  человеческого. Но где? И хватит ли ему сил? Хватит ли мужества, даже если
  он найдет верную дорогу? И что самое важное, понял ли он до конца и осознал
  всю чудовищность злой силы, подстерегающей его где-то в этом непроглядном
  мраке? Но почему именно он, Штрауд? Только потому, что он Штрауд? Значит,
  быть такой личностью, как Штрауд, сводится всего-навсего к его "дару" или
  "проклятью"? А что, если он потерпит поражение? Как бы все обернулось, если
  бы Леонард и Вишневски не сняли его с самолета и он благополучно прибыл бы
  к себе домой в Эндоувер, Иллинойс, а оттуда направился в очередную
  увлекательную археологическую экспедицию куда-нибудь на другой конец света,
  оставив Нью-Йорк на растерзание злому божеству Эшруада?
  
  Как же запутанно и причудливо складывается жизнь - словно река, прихотливо
  пробивающая в земле свои затейливые извивы. При этой мысли Эйб Штрауд
  ощутил себя ничтожной песчинкой,