ишневски. - Я всю жизнь
  выделялся своим идиотизмом.
  
  Вишневски расхохотался в микрофон, и это было последнее, что услышал
  комиссар. Смельчаки в подземелье выключили рации. Натан так и кипел от
  ярости и отчаяния, от ощущения собственной беспомощности у него перед
  глазами даже поплыли красные круги.
  
  - И вообще, не надо было пускать туда этих дурацких ученых, - заметил
  капитан Макдональд, командир отряда специального назначения вооруженных сил
  США, которому не терпелось спустить своих молодцов против треклятых зомби.
  
  - Я знаю одно, Макдональд. У нас с вами уговор, и вы его выполните. С
  точностью до минуты, - отрезал комиссар.
  
  Натан знал, что попытка выторговать у Макдональда, да и у других, хотя бы
  еще секунду, была бы бессмысленной. В раздражении комиссар прижал к глазам
  полевой бинокль и принялся обозревать строительную площадку, где царило
  затишье перед бурей.
  
  Он вспомнил свою последнюю беседу со Штраудом, и мрачное предчувствие, что
  он никогда более не услышит его мужественный голос сжало ему сердце. Нет,
  одернул себя комиссар, нельзя даже мысли допускать, что Штрауд и его
  спутники обречены на неудачу, что у них не осталось никакой надежды, ибо
  без этой надежды ни у кого из них нет никакой