едставлении Натана с величественной женщиной, исполненной тайны и
  неожиданностей... А красоты этого города - этой современной Месопотамии, -
  где большинство людей рождается, живет и умирает, так никогда его не познав
  и не поняв до конца. Подобно блохе на теле слона или рачку, мельтешащему
  вокруг кита. Вечно занятые своими жалкими и ничтожными делишками, ломающие
  головы над хитроумными планами, преследующими лишь их личную корысть...
  
  Люди... Чего еще от них ждать?
  
  Как бы мне урвать с нее побольше, с этой богини, что зовется Нью-Йорком?
  Вот все, что их волнует. Урвать, отхватить, хапнуть, оттяпать... Но вот
  Штрауд, чужак в этом городе, готовый бескорыстно отдать ради него свою
  жизнь. Чудно...
  
  Натан, плоть от плоти этой богини, что зовется Нью-Йорком, всю свою жизнь
  ощущал себя в храме, озаренном ее сиянием, - даже тогда, когда мальчишкой
  ютился со своей матерью в двухкомнатной клетушке и добывал пропитание себе
  и ей, недужной и запойной алкоголичке. Он вспоминал, как проводил бессонные
  ночи у грязного оконца, вглядываясь поверх крыши бакалейной лавчонки в
  каменные монолиты, уходящие в самые небеса и горделиво сверкающие россыпью
  вызывающе ярких огней. Он смотрел на небоскребы, на многоцветье огней