и одежды, приставшие к его
  желеобразному несуразному телу, как предполагалось, обладали колдовскими
  свойствами. В тех же книгах утверждалось: одно лишь прикосновение лишая
  повергает живого человека в оцепенение, в застывшее изваяние, не способное
  даже пошевелиться.
  
  Лишай сделал выпад, но Штрауд сумел увернуться, Лишай, не успевший
  остановить свой стремительный рывок, врезался в ворох костей, и те дружно
  вспыхнули, словно сноп хорошо просушенной соломы. Данный лишай, видно,
  исхитрился каким-то образом кардинально изменить свойства своего
  прикосновения, обратив его из леденящего в воспламеняющее.
  
  Штрауд не знал, что ему предпринять. Лишай, однако, времени на раздумья ему
  не оставлял и вновь повторил свой маневр. Штрауд нажал клапан штуцера
  распылителя, успев лишь подумать, что аэрозоль может убить и его самого,
  лишенного теперь защитной одежды и шлема. Впрочем, сомкнувшееся вокруг него
  магическое сияние, как он обнаружил, надежно защищало его от ядовитой
  смеси. Но и пляшущие вокруг лишая язычки огня обезопасили того от аэрозоли,
  которая просто-напросто испарилась в исходящем от монстра жаре, не успев
  причинить ему ни малейшего вреда. Его и современные чары не берут,
  мелькнула у Штрауда мысль. Лишай